Пермская краевая газета

Основана в ноябре 1917 года. Учредитель
и издатель — АО «Газета «Звезда»

Четверг 19 октября 2017 года

все 100 лет Звезда

Новости

16:18  26.04.17 Гость редакции

У кинематографистов есть традиция: перед началом съемок фильма они разбивают тарелку о штатив с камерой. Ни разу за все 22 года существования фестиваля документального кино «Флаэртиана» этот ритуал не был нарушен. Но до популярного в жизни Перми события ещё далеко, почти полгода.

А сейчас с гостем редакции, имеющим к кинофестивалю самое непосредственное отношение, разговариваем о другом. Впрочем, о чем конкретно, рассказывает эта публикация. А нам пора представить собеседника.

Генеральный директор госкиноцентра «Пермкино», кинорежиссер, продюсер и преподаватель, создатель независимой киностудии «Новый курс», основатель и бессменный президент международного фестиваля документального кино «Флаэртиана», академик российской киноакадемии «Ника», лауреат национальной кинематографической премии «Золотой орел». И это всё о нем – о Павле Печенкине.

БУДНИ И ПРАЗДНИКИ

– Кстати, что вам, творческому человеку, ближе: праздник «Флаэртианы» или будни «Пермской синематеки», «Нового курса» и прочей повседневности?

– Конечно, будни. Да, фестиваль – это взрыв: показы новых работ, интересные встречи, приезд мастеров со всего света. Всё кипит и бурлит. Но недаром появилось и несколько ироничное производное слово – «фестивалить». «Флаэртиана» живет одну неделю, остальные 51 неделю года нашей заботой является то, чтобы каждый день в Перми был наполнен киношными событиями.

Не внешними, нет, а внутренними, адресованными самым разным аудиториям от детей до бабушек. Кино – это часть непрерывного образования, которое продолжается всю жизнь. И людям надо помогать в этом, предлагая качественный продукт, который помогает им двигаться вперед по пути такого внутреннего развития.

Так что проект «Пермская синематека», скажем, даже важнее «Флаэртианы». Это наше ноу-хау – больше нигде в России, к сожалению, такого нет. Есть что-то подобное, по частям, в Москве, в Питере, но так концентрированно, с одним центром – только у нас.

– Лет десять назад говорили, что документальное кино набирает силы и скоро заметно потеснит художественное кино. Прогнозы оправдались?

– Скажу за себя. В нашем киноцентре «Премьер» документальные фильмы составляют 13 процентов репертуара. Для России уникальный случай, о котором можно только мечтать. Ведь где увидишь доккино? В Интернете его нет. У телевидения другой формат, это как в газете читать «Войну и мир».

Правда, сейчас появились телеканалы, как «24 DOC», например, где можно посмотреть документальное кино. Но опять же – это маленький экран телевизора. А у нас – на большом экране, крупно, красиво. Я всегда сижу на первом ряду, чтобы ничто не отвлекало.

За годы своего существования нам удалось объяснить, что документальное кино – необходимая составляющая нашего нравственного, интеллектуального достояния. И это живой процесс. Как возник, к примеру, проект «Вуз-Флаэртиана»? Я заметил, что президент госуниверситета приходит на фестиваль смотреть фильмы.

На следующий год в учебных планах университета появился новый «текст» – студенты пишут эссе по увиденным лентам. Сейчас это имеет место на четырех факультетах: филологическом, историко-политологическом, философском и, что меня особенно трогает, юридическом. Ведь что такое эссе? (В Оксфорде его написание – одна из важнейших составляющих учебного процесса, люди специально поступают, чтобы научиться писать эссе.)

Это глубокая, серьезная аналитика жизни. Я, скажем, на четвертом курсе показываю студентам, что они писали в своих эссе первокурсниками. И они хватаются за головы: неужели это мы? Или еще пример: нынче в педагогическом университете открывается магистратура по медиа­образованию. Тоже уникальный случай. То есть процесс растет как на дрожжах.

– Но кинотеатры-то продолжают закрываться или продаваться. Чем это грозит вам?

– Сегодня на российских экранах коммерческих кинотеатров в основном американское кино. За год 272 фильма против 73 (это меньше 27 процентов) отечественных. Даже европейского кино уже не сыщешь.
Мы же в «Пермкино» создаем альтернативный прокат через библиотеки, клубы, школы.

Уже открыт такой кинозал в Губахе, в библиотеке, – это первая ласточка. На следующий год хотим создать при «Пермкино» методический центр, который будет обучать технологиям показа и обсуждения фильмов, и не только документальных. У нас есть опыт такой работы в гимназиях – с детьми, родителями, учителями. Будем развивать – в этом наше будущее.

СТЫДНО БЫТЬ НЕВЕЖДОЙ

– Сейчас каждый купивший видео­камеру может снимать фильмы. Вопрос такой: легче или сложнее быть сегодня киношником? Какие подвод­ные камни есть на этом пути?

– У нас сейчас наступило время дилетантов. Едва выучив азбуку, иной становится журналистом. Другой, купив камеру, начинает снимать фильмы. Мало того, берется вести мастер-классы – платные. Есть вузы, которые дают профессиональное кинообразование, и моя задача объяснить студентам, что оно необходимо, если они решили связать свою жизнь с кино.

Ведь, к примеру, в институт культуры, где я преподаю, приходят молодые ребята, часто сразу после школы. Я им говорю, и это действительно так: «Первые три года у вас уйдут на самоопределение – не в профессии, а в жизни. Потом спохватитесь». И в конце концов получается, что половина из них уходит, не окончив институт.

Другая половина, уже поучаствовав в конкурсах и даже получив какие-то награды, начинает понимать, что прошли всего лишь курс молодого бойца. Нынче две студентки с моего курса собираются во ВГИК в мастерскую Бориса Караджева – и, думаю, поступят.

То есть, хочу сказать, овладение кинопрофессией – процесс сложный, многогранный, продолжительный. Идет смена технологий, смена поколений, пришла «цифра». С одной стороны, это означает доступность для каждого, с другой – приют для дилетантов, у которых нет понимания простой истины: чтобы что-то сказать, надо уметь думать.

Человеку нужно постоянно учиться и учиться. Стыдно быть невеждой. Стыдно делать свое дело плохо. Стыдно не развиваться. «Стыд» – основополагающее слово.

– На ваш взгляд, какое сейчас время: когда надо углубиться в свое профессиональное дело или, наоборот, по принципу «Не могу молчать» идти в политику?

– В моем личном рейтинге политики стоят далеко не на первом месте. Гораздо важнее – по крайней мере, для меня – те, кто делает реальное дело. Невежество страшно в любом обличье, поэтому и возникает тоска по Сталину.

– Если творец берет деньги на свое творчество у спонсора или еще у кого-то, он уже не свободен. Документальное кино никогда не было самоокупаемым. Как вы решаете для себя эту дилемму свободы и зависимости?

– Считаю, не надо тешить себя иллюзиями, что за свою жизнь ты перевернешь мир. Если тебе дан шанс, то делай что должен, и будь что будет. Другого алгоритма поведения не существует – по крайней мере, для меня. Понятно, чиновники думают, что бюджетные деньги – это их деньги.

А с другой стороны, как распределить средства, когда на всех всегда не хватает? Где та справедливая система? И еще хочу обратить внимание: на бюджет одного игрового фильма можно создать два десятка документальных. И смыслов в последних будет заложено больше, чем, скажем, в «Яйцах судьбы» (комедия Глеба Орлова, снятая по мотивам телевизионного шоу «Наша Russia» – авт.).

Нужны нашему обществу смыслы? Вот пусть и выбирает!

Киностудия «Новый курс» всегда жила, как и всё кино в Перми, за счет федеральных денег. Большинство документалистов живет как ученые в академических институтах – деньги находятся в кассе, это закон. Государство во все времена, и в советское тоже, финансировало их. При коммунистах особенно: на «Пермтелефильме» за год выпускали 30 частей – это 300 минут…

Однако желание людей заниматься документальным кино огромное. И пока такие люди есть, существует и документальное кино.

– А если завтра к вам придет человек и скажет: «Снимите про меня или мою фирму фильм, оплата – сколько хотите». Возьметесь?

– Я? Не возьмусь. За миллионы не возьмусь.

– Почему?

– Он откажется от того фильма, который я захочу снять.

НА ПОЛЬЗУ ОБЩЕСТВУ?

– В свое время вы собирались участвовать в выборах в городскую думу. А когда позже представилась такая возможность, не использовали её. Как так?

– Мне даже не хочется отвлекаться на эту тему. Понятно, что меня хотели использовать в качестве ЛОМа (лидер общественного мнения – авт.). Во-первых, у меня денег не было и нет на выборную кампанию. А во-вторых, как я всё брошу и пойду работать в думу? Сознаю, что мое присутствие там не привело бы к серьезным изменениям в отношении к документальному кино и вообще к культуре.

А о чем действительно мечтаю в связи с депутатским корпусом, так это чтобы депутатам хоть раз в месяц показывали документальное кино. Пусть всего один фильм, пусть даже короткий. Мне это сделать не удалось. В отличие от моих коллег в некоторых регионах.

Ну а что мог бы сделать депутатом, то сейчас по мере возможностей пытаюсь делать в Общественной палате края. Такой компромисс.

– Работа в Общественной палате действительно необходима?

– Это совещательный орган – отсюда и его возможности в решении тех или иных задач. Скажем, в 2011 году была принята региональная концепция развития кино – «Кино и социум». Однако дальше ничего не последовало. Тем не менее нынче я снова разворачиваю подобную программу. Посмотрим, что получится. Это каждый раз так: как меняется власть, приходится вновь убеждать, предлагать, настаивать.

– Вы хотели бы снять кино в 3D-формате?

– Нет. Это всего лишь технология. И мне кажется, что сейчас мало кто хочет смотреть подобное.

– Как относитесь к «культурной революции» в Перми?

– Всё, что было серьезного в ней, сохранилось и существует до сих пор. Музей современного искусства, например, – спасибо за него организаторам. Некоторые проекты возникли и исчезли, и нечего печалиться о них. Всем уже понятно, что если проект родился на местной энергии, на местной поддержке, в том числе финансовой, то он идет в рост.

И наоборот – принесенное ветром им же и уносится. Что касается фестиваля «Белые ночи», у меня к нему сложное отношение. С одной стороны, красиво, сочно, здорово. С другой – бюджет 250 миллионов. А у «Пермкино», к примеру, весь годовой бюджет 12 миллионов.

– Ревнуете?

– Нет. Считаю, что нужно правильно рассчитывать расходы, разумно вкладывать деньги, чтобы был результат. Людям нужен такой фестиваль? Нужен. Но в основном для развлечения. А у культуры есть и более весомая роль – просвещать и воспитывать. На мой взгляд, воспитательной и просветительской частей в «Белых ночах» было маловато.

– Такое впечатление, что вы стоите особняком от разных лагерей и группировок. Как, впрочем, и фестиваль «Флаэртиана»…

– Я занимаюсь своим делом. И любую команду готов воспринимать как союзников, если она понимает, чем я занимаюсь.

ПОЗИЦИИ И АМБИЦИИ

– Над чем сейчас работаете?

– Портфель огромный. В последнее время у нас происходит обновление – приходит молодежь. Меняется и принцип отбора тем. Если раньше он был больше личностный – кому что интересней, какие у кого амбиции, – то теперь фильм должен быть востребованным зрителями.

Когда мой «Варлам Шаламов. Опыт юноши» получил «Золотого орла», то зрителям не хватило двух залов в «Премьере», они заполнили три. До сих пор его смотрят школьники, экскурсанты, горожане. В конце апреля с фильмом «Пермь – Юрятин. Транзит 2016» я еду в Гатчину на фестиваль «Литература и кино».

Вообще картины, которые вписываются в контексты окружающей нас жизни, пользуются зрительским спросом. Мне важно, чтобы сегодняшние люди, особенно молодежь, знали и понимали, чем город жил 100 лет назад – об этом и рассказывает фильм.

– Правда ли, что в документальном кино стали преобладать женщины-режиссеры?

– Да. Женщины ближе к душевным, интимным темам. А мужское кино более брутальное, зрелищное. Хорошо, когда есть и то, и другое.

– Возможно ли снять шедевр на камеру смартфона?

– Возможно. На прошлогоднем московском фестивале главный приз в документальном кино получил человек, прошедший по маршруту трафика поставки девушек в Южную Корею из Северной Кореи. Он снимал на смартфон.

– Почему бы вам не снять фильм про становление молодого человека, ставшего губернатором?

– Это сфера закрытая. Сейчас я снимаю фильм про Андреева – директора ПНППК, это мой личный выбор. И тут приходится сталкиваться с тем же – предприятие долгие годы ходило в «закрытых», и потому надо думать, как показать человека и при этом не залезать в «секретные» темы, как, например, заводские оперативки и т. п.

Почему он стал моим героем? Человек в 1993 году возглавил предприятие, которое оказалось у разбитого корыта. Сложное время. Это сейчас понятно, что он поступил правильно, когда уволил 80 процентов работников. А тогда сколько было человеческого непонимания. Теперь это процветающее предприятие. Его руководитель на коне.

– Что вам интересней: природа, событие, человек?

– Фестиваль «Флаэртиана» – это фильмы-наблюдения за человеком в реальной жизненной ситуации. Только такие работы отбираются. Многие не проходят фильтр. Но, как отмечают специалисты, у представленных на фестивале высокий уровень.

– Вы читаете «Звезду»? Какие есть пожелания?

– Регулярно читаю. Ценю хорошее качество публикаций. А из желаемого… Предлагаю газете поддерживать проект «Пермская синематека». Честно сказать, иногда не знаю, как обратить в его сторону внимание бесчисленных чиновников, от которых много что зависит. И бизнесменов, которые пока совсем не участвуют в том, что мы делаем.

Записала Людмила КАРГОПОЛЬЦЕВА, фото Владимира БИКМАЕВА


Copyright «Звезда» © При использовании материалов ссылка на zwezda.perm.ru обязательна!
Подписывайтесь на Telegram, Twitter, Facebook или ВКонтакте газеты «Звезда»!

К списку новостей

Фоторепортаж

Глава Прикамья - интервью на старте

<>

Фото 1 / 1

Календарь
Самые комментируемые

за неделю за месяц